14 марта 1879 г . в семье старого перинщика Абрама Гинделя-Эйнштейна у его старшего сына Германа-Абрама произошло радостное событие – родился первенец внук и сын – Альберт-Абрам. Мать Альбертика Паулина Эйнштейн, в девичестве Кошер, увидев новорождённого, вскричала в ужасе: «Какого же урода я родила!»
Действительно, голова будущего учёного сильно напоминала крепко сплющенный с двух противоположных сторон шар, подобно памятнику Хо Ши Мину в Москве у метро «Академическая».
И тогда младенец понял, в какой несправедливый мир он попал, если даже от родной матери он слышит антисемитские гадости. Он обиделся на людей и не разговаривал с ними до 6-летнего возраста.
Решив не общаться с людьми, юный корифей проводил часы и годы в состоянии глубокой думы, забившись куда-нибудь в тёмный и тихий домашний уголок. В этом уединении-думе Альберт-Абрам провёл 6 лет и мог находиться там дольше, если бы не увидел в руках своей сестрёнки Майи светящуюся в темноте игрушку. Чтобы ею завладеть, он поразил девочку, которой было 4 года, в голову метким ударом кегельного шара – и вырвал игрушку из её окровавленных рук. Только через несколько лет он понял, что это компас…
Домочадцы, пытавшиеся отобрать у него компас, тотчас подвергались обстрелу стульями и вышеупомянутыми кегельными шарами.
Завладев компасом, ребёнок вышел из своего угла и начал путешествовать по дому, пользуясь направлением, задаваемым компасной стрелкой. Обрадованные родители решили показать юному корифею скрипочку, дёргая её за струнки. И он тоже начал их дёргать; а к 9 годам, убедившись, что компас у него уже никто не отнимет, Альберт перестал метать предметы в обитателей дома…
Сестра Майя всю жизнь страдала сильнейшими головными болями, а за 7 лет до смерти её поразил полный паралич.
Между 10 и 15 годами Альберт-Абрам посещает немецкую классическую гимназию на родине немецкого духа в Мюнхене. Однако здоровый германский дух, видимо, чурался упаднической внешности отрока, и его пересаживают на последнюю парту с кличкой Недоделанного, по другим сведениям – Придурка. Этот социальный гнёт пробудил в его душе стремление к интернациональному братству людей.
Между тем, надвинулся фаллический период развития корифея.
Однажды на уроке Божьем, где разбиралась сцена крестной казни, Альберту вдруг остро представилось, что сегодня ночью одноклассники непременно насадят его на древесный кол. Не медля, ещё засветло, Альберт покидает мюнхенскую гимназию и совершает холодной зимой 1894/95 гг. мастерский переход зимних Альп через Сен-Готтардский перевал. Почти раздетым, он доходит до дома родителей, переехавших к тому времени в Милан.
Осенью, попытавшись поступить в институт, Эйнштейн проваливает экзамены, и остаётся на второй год в выпускном классе школы.
Юный корифей на сей раз не грустил, ибо родители перевели его в «оазис европейской демократии» – Швейцарию, в школу г. Аарау, где директорствовал их соплеменник Винтеллер, имевший в доме рояль и скрипку. В доме директора Альберт и прожил до сентября 1896 г .
Предаваясь с Винтеллерами музыкальному наслаждению в их домашнем оркестре, будущий учёный чуть было не угодил рекрутом в германскую армию по случаю своего 16-летия, но за полтора месяца до призыва он успел получить отказ от германского подданства.
Естественно, проблем с выпускным аттестатом у учёного-второгодника не было.
Винтеллер определил юного реформатора в Цюрихский политехникум, где и там, разумеется, ректором был их соплеменник Альбин Херцог, также державший домашний оркестр, вторую скрипку которого стал играть Абрам-Альберт.
Музыкальный кайф продолжался с перерывами на пивные посиделки в баре «Метрополь». Деньги, посылаемые от его дядюшки Цезаря-Абрама в количестве 100 франков в месяц, частью – 50 франков – шли на оплату комнаты с полным пансионом (3-х разовое питание и постель), а оставшаяся половина шла на пиво, имевшее цену 20 сантимов за кружку с сосиской в придачу – итого 250 кружек в месяц.
Журнал посещений лекций студентами, сохранившийся до сих пор, пестрит выговорами студенту Гинделю-Эйнштейну за прогулы.
Однажды, с мутной головы, Эйнштейн нажал не ту кнопочку на лабораторных занятиях и взорвал совершенно уникальную физическую установку, за что заслужил от знаменитого профессора физики Вебера реплику: «Ну и болван же вы, Эйнштейн!». Но ректор Альбин Херцог выручил свою вторую скрипочку, воспротивившись исключению прогульщика и саботажника, выдав ему диплом с твёрдым «хор». Однако, как следствие этой дурной репутации дурня и пьяницы, вход в Политехникум на преподавательскую работу был для Эйнштейна закрыт. Тогда Херцог порекомендовал Эйнштейна некоему Якову Нохасу, державшему пансион для мальчиков, на должность младшего педеля.
В сентябре 1901 г . Альберт приступил к работе младшим педелем, а в декабре того же года с громким скандалом его выгнали и оттуда.
Мальчик Луи Коган пожаловался настоятелю на некоторые непонятные ему действия со стороны младшего педеля.
Сам корифей впоследствии объяснял, что на самом деле поводом для увольнения послужила его революционная научная деятельность, в силу которой он мало время уделял мальчикам, и, в особенности, Луи. Но администрация утверждала нечто другое…
Юный гомо-реформатор выезжает в Берн в семью Марселя Гроссмана, собутыльника по студенческому времени, где он снова в домашнем оркестре.
Папаша Гроссман, крупнейший капиталист и влиятельный член бернского кагала, устраивает одарённого юношу на государственную службу.
Директор Патентного бюро Швейцарии в Берне Альбер (Абрам) Геллер был завсегдатаем в семье Гроссманов и пообещал пристроить будущего реформатора в своём учреждении.
Предварительно от Альберта требовалось два условия:
а) отслужить в швейцарской армии или уклониться от этого;
б) не имевшему к тому физических препятствий и претендовавшему на занятие государственной должности, следовало быть семейным человеком.
Первый вопрос интернационалист решает легко – берётся справка из дурдома; однако никакое государство не берёт дураков к себе на работу.
Тогда был найден другой гениальный ход: Эйнштейн берёт справку о своём косолапии – негоден к строевой службе. А для сомневающихся; мол, пусть идёт тогда в сапёры, взял другую – варикозное расширение вен с рекомендацией использовать для сидячей работы. Второй вопрос тоже решил ладненько – принёс справку о помолвке.
Итак, 16 июня 1902 г . Альберт-Абрам Гиндель (Эйнштейн) вступает в должность эксперта (!) с жалованием 3,5 тыс. франков в год (при прожиточном минимуме 50 франков в месяц) в государственной конторе под директорством Геллера.
Эйнштейн вспоминал: «Работа была не бей лежачего, а денег много платили».
За пару месяцев до окончания испытаний пришлось Альберту жениться, дабы не потерять хорошую работёнку.
Его невестой стала колченогая девушка-хорватка Милева Марич, страдающая маниакально-депрессивным психозом, старше его на 6 лет.
Родившиеся дети приняли психическую дегенеративность родителей. Один сын умер в 6 лет, а Теде всю жизнь провёл в дурдомах Цюриха и Берна, где и скончался в 1965 г .
Однако радость была: вовсю действовала организованная Альбертом Эйнштейном мужская академия «олимпийцев»!
Кагал г. Берна основательно устраивал своего перспективного земляка.
Шеф Геллер, которого он запросто величал «душка Геллер», напомнил ему, что очередное повышение жалования до 4,5 тыс. франков в год сочленяется для экспертов конторы с требованием ежегодной публикации в местных естественно-научных журналах.
Альберт начинает почитывать книжки о строении мира и пытается пересказывать это своими словами на бумаге.
«Душка Геллер» разрешает своему соплеменнику делать это в служебное время, дабы тот, не перегружаясь, мог посидеть после работы за пивом. В кафе.
Первая публикация появилась лишь после 3.5 лет добросовестного переложения своими словами чужих мыслей – в июле 1905 г . Альбер-Абрам получил свои 4.5 тыс. франков.
Зоопсихолог Келлер, примерно в это время, в Вене обучил обезьяну доставать банан с потолка удлинением нескольких палок всего за один месяц!
Из неимоверного количества его записок было опубликовано лишь пять, объявленных жрецами культа гения фундаментом физики XX века.
В первой из них гигант «выводит» формулу коэффициента диффузии, выведенную уже за два года до этого австралийцем У. Сатерлендом и носящую его имя.
Во второй записке гигант отмечает, что открыл «броуновское движение» – явление, известное к тому времени уже 80 лет, заодно изъяв у Фика (середина XIX в.) его форму записи уравнения диффузии.
В третьей записке он «впервые родил гипотезу о световых квантах», хотя об этом высказывался И. Ньютон ровно 200 лет назад.
Вторая часть этой записки содержала все существенные результаты Ленарда и П.Н. Лебедева по природе фотоэлектрического эффекта.
Ясно, что при переложении никаких упоминаний о Ньютоне, тем более о Лебедеве и др., гигант не высказал.
И до сих пор многие принимают этот приплюснутый мир за фундамент современной физики, где банальность мысли соседствует с обыкновенным плагиатом.
Как красиво в своей четвёртой фундаментальной статье Эйнштейн приводит формулы, лежащие в основе теории относительности Лоренца-Пуанкаре, уже сформулированной к тому времени этими авторами!
Ну а уж в пятой своей статье 1905 г . величайший физик XX века приводит знаменитую формулу: Е = mc2 + b, правда, не точную, а оценочную.
Точную УЖЕ приводил в своей статье Пуанкаре в 1904-м.
По дороге гений выражал скепсис по поводу точной формулы, которая вытекала из опытов П.Н.Лебедева 1881 г . и А. Газенроля 1898-1902 гг.
Это не помешало ему, разумеется, в 1907 г . выдать формулу для энергии и массы Лебедева-Газенроля-Пуанкаре за свою.
Чего уж там!
С тех пор весь «цивилизованный» мир называет эту формулу именем Великого Эйнштейна.
В следующей «оригинальной» работе, лежащей в основе современной физики Эйнштейн использовал идеи и расчёт школьного учителя из Дакки (тогда – Индии) Ш. Бозе.
Летом 1923 г . Ш.Бозе прислал гению свою статью о новом методе квантования атомных частиц с просьбой содействовать её опубликованию.
Эта статья увидела свет в сентябре 1924 г ., и её результаты известны ныне как статистика Эйнштейна-Бозе.
Однако, как никакая другая идея, увлекла гения мысль о создании новой картины мира.
Старая система мира Ньютона, отвечавшая всем требованиям техники XX века и всем экспериментальным данным, в виду её почтенного возраста, требовала пересмотра.
Этим Эйнштейн занялся с 1911 г . и занимался до конца жизни. Его аспирант Паули писал по этому поводу:
«Неистощимая изворотливость Эйнштейна, с которой он стремился к объединению тяготения и электрических сил гарантирует нам в среднем по одной новой теории в год. С психологической точки зрения весьма интересно, что этот автор каждую новую теорию считает гениальной и окончательной».
Полная мобилизация умственных и физических сил гения для построения новой революционной картины мира не встретила поддержки его семейного круга.
Тем более, что младший сын родился умалишённым.
Но ради блага человечества он должен был бросить в Цюрихе детей 3 и 8 лет, жену-инвалида и отправиться для продолжения карьеры в Берлинский университет, пообещав им деньги от Нобелевской, премии, которую он получит в будущем.
Однако ему там учиняли мелкие пакости.
Старик Гильберт на одном из научных заседаний прочёл доклад, который выставлял Эйнштейна всего лишь как дальнейшего разработчика теорий гравитации Гюстава Ми, в связи с чем гениальный физик опроверг эти антисемистские притязания, выступив на следующий день, 26 апреля 1914 г ., в газете со скромной статьёй «Общая теория относительности Эйнштейна» Приписывание приоритета ОТО Гильберту и Ми весьма раздражало гения.
Первое общественное выступление реформатора мироздания относится к 1915 г .
Он создаёт «Манифест гражданина Европы», в котором все демократы, гуманисты и пацифисты призываются объединиться в Европейский Интернационал (Лигу) с единым наднациональным правительством.
Во время I Мировой войны Эйнштейн входит в Клуб интеллектуалов, куда приглашаются дипломаты, военные, учёные и политические лидеры с тем, чтобы выработать единую демократическую концепцию послевоенного мира.
Деятельность Эйнштейна в Клубе привела его к тесному сотрудничеству в 1916-17 гг. с Розалией Люксембург и Карлом Либкнехтом, которое породило «Союз нового отечества». Главной целью его была организация мирового послевоенного правительства. С 1918 г . Союз сменил своё название на «Лигу прав человека».
После буржуазной революции 1918 г . Эйнштейн становится членом Независимой социал-демократической партии (НСДП) и принимает участие в работе коммунистической партии Германии, возглавляемой его личным другом К. Либкнехтом.
Много сил вплоть до 1933 г . отдал Эйнштейн чтению лекций в «Марксистской рабочей школе», ковавшей кадры для партийной работы германских коммунистов. Там он ознакомился с их лидерами – Кларой Цеткин и Эрнестом Тельманом.
Уже в 10-х гг. он остро ощущает несправедливость властей в отношении евреев.
Так, в 1916 г . он решительно выступил с требованием освободить из тюрьмы социалиста Ф. Эдлера, сидевшего за убийство премьер-министра Австрии Карла Штюргка.
Эйнштейн с радостью встречает революцию в России.
Кумир науки говорил в 1917 г .: «Великая Октябрьская социалистическая революция – это первая попытка осуществить в Большой стране учения великого ученого Карла Маркса и создать новый порядок на началах социальной справедливости».
В 1933 г . после сообщений о жертвах в Советской России Эйнштейн гениально заметил: «Такой огромный социальный эксперимент в России невозможен без погрешностей!».
Эйнштейн знакомится с президентом Исполкома сионистских организаций мира Куртом Блюменфельдом, которого в одном из последних писем 1954 г . благодарит за беседы, что помогли ему осознать себя гражданином мира и найти «мою еврейскую душу».
Здесь Эйнштейн, по словам А.Пейса, благодарил Блюменфельда за его лекции по сионизму.
Сам Блюменфельд был составителем речей и воззваний Эйнштейна по этому вопросу.
Была область политических отношений, где деятельность Эйнштейна нашла полное воплощение и благодарность еврейского народа – сионистская деятельность учёного.
Около 20 лет великий учёный боролся против применения атомного оружия, в разработке которого Сам принимал активное участие.
Р.Оппенгеймер, научный руководитель Манхеттенского проекта (кодировка проекта атомной бомбы), пишет, что с декабря 1942 г . Эйнштейн регулярно получал от него по 25 долларов в день за работу по проекту.
Военная индустрия играла большую роль в получении заработка в США у Эйнштейна.
Именно благодаря военному капиталисту и финансисту Луи Бамбергеру состоялся приезд в Америку великого ученого-пацифиста.
Бамбергер через своего поверенного Абрама Флекснера организовал в Принстоне институт для Эйнштейна с назначением его там пожизненным профессором с жалованием 15 тыс. долл. в год.
Единственная его обязанность заключалась в посещении ежегодного общего собрания профессоров Принстонского университета.
2 августа 1939 г . Эйнштейн направил президенту Ф.Д. Рузвельту личное послание, где отмечалось, что растущая угроза демократии со стороны немецкого фашизма требует создания оружия большой разрушительной силы – атомной бомбы.
Сам учёный так отвечал на вопросы его критиков по поводу этой позиции как несогласующейся с его пацифизмом:
«Я прежде всего еврей».
Эйнштейна страшно волновали ущемления прав евреев в Европе.
Он говорил, что не может без слёз представить себе очереди еврейских беженцев к консульствам США в Европе.
В это время он подписал тысячи вызовов евреям из Европы на бланках госдепартамента США.
Эйнштейн с гордостью говорил о себе:
«Я ратовал за пацифизм и боролся за права евреев».
Тем временем началась военная акция по очищению мира от «коричневой чумы».
И здесь Эйнштейн приложил все свои силы в создании чудовищного профилактического средства от этой болезни.
Эйнштейн просил всех иметь в виду:
«Можно заботиться о судьбах мира, но я не забываю о судьбах своего племени».
Он не мог простить фашизму смерть своей троюродной сестры в Освенциме от дизентерии.
Он говорил, что если Гейзенберг, Вейцзеккер и другие немецкие физики и вся немецкая нация, столь обязанные ему современной картиной мира, не выручили Ильзу из лагеря, то он «…не желает иметь с ними никаких дел».
Эйнштейн говорил:
«Немцы уничтожали моих братьев-евреев в Европе!».
Поэтому Эйнштейн присоединил к требованию доктора Кауфмана по стерилизации немцев другое эффективное средство – атомную бомбу.
Двойственность его натуры, по словам его друга психиатра-историка Макса Нордау, была отпечатком его гения.
Крупный американский психолог Дж. Карлсон доказал это в своих работах:
«Мышление такого высокого уровня свидетельствует, что Эйнштейн был носителем гена шизофрении».
В доказательство этого факта он приводит сообщение, что сын Эйнштейна и Милевы – Тиде – имел шизофрению, что было передано отцом, т.к. его мать было циклоидной психопаткой, что уже исключает на генетическом уровне шизофрению.
Крупнейший психолог XX века Выготский писал о деятелях науки: «У них физический или психический дефект вызывает социальный вывих».
Первой фразой Эйнштейна по прибытию к подножию статуи Свободы было:
«Я еврей с интернациональными взглядами».
Отсюда весьма удивителен факт – все аспиранты и ассистенты Эйнштейна как в Германии, так и в США, были евреи (?!), что составляет загадку при его интернациональном духе, а это около 30 человек за 44 года!
Из числа претендентов на Нобелевские премии, выдвинутых Эйнштейном, 70% были из числа его земляков-евреев, 25% были интернационалисты-пацифисты и 5% составляли прочие (Макс Планк и Макс Борн). Только смерть В.И Ленина не позволила Эйнштейну включить его имя в нобелевский список.
В 1920 г . на руках 41-летнего Эйнштейна умерла его мать.
После кончины мужа и отца Германа-Абрама Эйнштейна в 1902 г . она жила с крупнейшим капиталистом Оппенгеймером, владевшим золотыми и алмазными копями в Юго-Западной Африке – «империи Оппенгеймера».
В эти трудные дни учёному помогла его родная (на 3/4) сестра Эльза Эйнштейн, с которой он сочетался браком в 1919 г ., предварительно расторгнув брак с хорваткой Марич.
Именно к 1919 г . его стало раздражать стремление к ассимиляции у евреев.
Эйнштейн произнёс ряд речей с характерными ударениями на своё национальное происхождение:
«Я еврей с интернациональными взглядами» ( 1916 г .) и т.д.
«Евреи имеют право на самовыражение» (1948г.);
«Я, прежде всего еврей, а потом учёный» ( 1950 г .) и т.д.
Заголовки «Нью-Йорк Таймс» начиная с 1919 г . пестрят приветствиями гениями великого земляка:
«Эйнштейн – новый Моисей, пришедший с гор (с Альп, видимо), с откровением о новом Законе Вселенной»;
«Эйнштейн – революция в науке. Отказ от взглядов Ньютона»;
«Альберт Эйнштейн – новый исторический гигант типа Коперника, Кеплера, Ньютона вместе взятых»;
«Теория относительности Эйнштейна – самое великое достижение человеческой науки».
Одно из последних прижизненных высказываний газеты в адрес учёного:
«Эйнштейн – богоравный человек XX века».
Поэтому корифей весьма любил чтение этой еврейской газеты:
«Ежедневное чтение «Нью-Йорк Таймс» равносильно для меня впрыскиванию наркотика».
Общественная работа Эйнштейна вызвала горячее желание сионистов Америки обеспечить переезд учёного в безопасное место за океаном.
В 1930 г . состоялись контакты с Абрамом Флекснером, доверенным лицом крупного национального капиталиста Луи Бамбергера, закончившиеся переездом Эйнштейна в Принстон.
В Америке, как его предупредил Абрам Флекснер, буйствовали банды антисемитов.
Одна из бандиток-антисемиток, вдова Мэри Марден не пожелала освободить принадлежавшую ей виллу в Принстоне, которая пришлась Эйнштейну по вкусу, для размещения членов семьи корифея и его самого. Лишь агентам ФБР, которые разъяснили вдове мировую ценность персоны Эйнштейна и сослались на поправки к Биллю о правах, пресекающих расовую ненависть, эту зловредную одинокую женщину удалось выселить.
А.Пейс пишет; что Эйнштейн просил, чтобы ей всё-таки дали немного денег.
Врождённый гуманизм учёного не подвёл его и на сей раз!
В последнее десятилетие жизни учёный впадает в состояние сродни его детской думе-сосредоточенности.
Так, А.Пейс, его ассистент в те годы, говорит, что его выступления «…оставляли ощущение незавершённости, были невпопад. Был очевиден разрыв современной физики с воззрениями на неё Эйнштейна. В связи с этими странностями выступления Эйнштейна на семинарах были засекречены, и время их проведения доводилось лишь до проверенных людей».
18 апреля 1955 г . в 1 час 25 мин. революционер духа и науки скончался. В тот же день, в присутствии 12 свидетелей от еврейской общины мира, Эйнштейн кремирован и рассеян в засекреченном месте.
Был этот мир огромной тьмой окутан.
Да будет свет – и вот явился Ньютон.
Но Сатана недолго ждал реванша:
Пришёл Эйнштейн, и всё темно, как раньше…
